Genichesk.Info

Читать с первой главы

Почти в центре города среди новых высоких зданий стоял облезлый и перекошенный домик Гудыма, и многие женщины из соседних домов до сих пор еще поминают его злым, нехорошим словом.

Сам Гудым, под стать дому, был маленький, сплюснутый, вечно оборванный, с кудлатой бородой. На первый взгляд так и казалось, что было в нем примечательного — всего только заплатки да борода; но тот, кто когда-либо направлялся к узкой калитке в почерневшем дощатом заборе, задолго чувствовал на себе оценивающий, царапающий взгляд.

В небольшом дворике Гудыма тесно росли с десяток фруктовых деревьев и огромный куст черной смородины. Возле этого куста на двух кольях стояло подобие стола из неоструганных кривых досок для желающих по-быстрому захмелеть или опохмелиться, когда ближайшие магазины уже или еще не продавали водку. Ни стульев, ни скамейки возле стола не было, чтобы посетители долго не задерживались.

Яблоневые ветки, что лезли через забор, Гудым отпилил, а на остальных для охраны понавесил столько жестяных консервных банок-тарахтелок и так хитро переплел их тонкой проволокой, что даже севший воробей мог поднять оглушительный грохот.

Лет пять уже, как закончили строить микрорайон, где этаким пупырышем на большом дворе остался домик Гудыма. Его давно уже собирались разрушить,   хозяевам предлагали благоустроенную   квартиру, но они наотрез и сказывались, и снос дома откладывали.

Бабка Федора, жена Гудыма, забрала Николая Черномора к себе в тот год, когда Николай перешел в третий класс; забрала и сразу забыла о нем, словно он был не единственным ее внуком, а одним из ночных покупателей самогона, с той лишь разницей, что старая овчарка Розка на него не ворчала. У бабки Федоры был густой боцманский бас, потное в любую погоду лицо и жесткие черные усы, за что и звал ее Черномор не иначе  как   Федором.

Первую дождливую осень, просыпаясь от цыкающего ампельного звона по жестянкам, Черномор тревожно прислушивался, и в ночных шумах большого города чудились ему торопливые мамины шаги и ее сладкое ласковое дыхание.

«Она, конечно же, убежала от того рыжего уграстого дядьки с рыбьими глазами и скоро будет тут, рядом…» Черномор терпеливо ждал.

Потом однажды встретился Черномору высокий кривоногий Артем из профтехучилища, тоже иногда забегавший к Гудыму, и жизнь Черномора стала куда интересней.

Вначале за городом стреляли из самопала по бутылкам, и Черномор, краснея от похвал, день ото дня попадал лучше, хотя за пустые приходилось расплачиваться полными, бабкиными.

Артем выпивал самогон, показывал шрам на плече от ножевого удара, запускал свои толстые пальцы в цыганскую шевелюру Черномора и требовал:

- Скажи, кто обидел? Ну скажи, на раз заделаю…

Так было не однажды, но как назло Черномора никто не обижал. Сверстники мало-помалу начали побаиваться Черномора, и это ему с каждым днем становилось приятнее. Если не пропускали на вечерний сеанс в кино, Артем неизменно выступал вперед и говорил:

- Это со мной.

Однажды в парке Артем спросил Черномора:

-  На велосипеде покататься хочешь?

-  А что?

-  Возьми вон тот, возле скамейки.

-  Не даст.

-  Пусть попробует…

Хозяин велосипеда, парень лет семнадцати, поднял голову от книжки:

-  Брось машину.

Артем, нарочито грузно переваливаясь, вышел из-за кустов:

-  Ты че обижаешь ребенка? Пусть покатается! И Черномор добрый час гонял по парку.

Ои чувствовал, как физическая сила и уверенность Артема переливаются к нему, и уже в пятом классе, когда Артема после окончания училища отправили работать в Донецк, Черномор сам стал подбирать себе подзащитных.

Ростом Черномор и раньше был на голову выше одноклассников, а после знакомства с Артемом появилась дерзкая твердость во взгляде, насмешливая полуулыбка и нетерпимость к возражениям: «Сказал так — значит так».

Как-то на большой перемене председатель совета шестого «Б» класса Генка Чуднов обозвал его консерватором. Черномор загнал Чуднова в конец коридора, в каморку, где уборщицы складывают ведра, и продержал его там до начала урока.

Звеньевая Ерохина, маленькая смуглолицая гречанка, подбросила Черномору под парту записку: «Вы мужественный человек!» Черномор поймал ее взгляд на уроке и на весь класс сказал:

- С бабьем не связываюсь!

Олечка Ерохина заплакала. Симонов, сидевший рядом нею, почему-то раскраснелся и кусал губы.

А дома Черномор тайком от бабки и, казалось, от самого себя рассматривал «мужественного человека» в зеркале: широкие плечи, короткие и густые черные брови, упрямо вздернутый подбородок, полные обветренные губы. Черномор хмыкнул: «Врет она, Олька».

Потом долго и задумчиво стоял у раскрытого окна, и в том, как неторопливо проплывали мимо серебристые паутинки бабьего лета, ему виделось что-то необыкновенное и загадочное.

Первым его подзащитным в классе случайно стал тот же Симонов — длинноголовый и большерукий увалень с «Камчатки». Каждый месяц мать стригла его ножницами наголо, как барана, и Генка Чуднов каждый спрашивал:

- Под фантомаса работаешь?

- Не,- простодушно отвечал Симонов.— Это чтоб они не заводились.

Однажды перед каким-то смотром Чуднов на классном собрании сказал:

- Нашего вшиваря на линейку пускать нельзя. Он своей тыквой весь класс опозорит.

Черномор коротко глянул на покрасневшего Симонова, рвался с места, выволок Чуднова из класса и гнал подзатыльниками до самого дома. Потом сам три дня в школу не появлялся и не допускал к ней   Чуднова.  Торжественная линейка прошла без них.

Летом на  побывку  в  город   приехал  Артем  с   новым дружком, и Черномор весь вечер таскал для них брагу из молочного   бидона.   Старый   Гудым в   погребе   подкрался сзади и стал зло трепать   Черномора   за   волосы.   Артем перепрыгнул через забор, сцепился с дедом, а бабка Федора вызвала милицию.

Артема судили за хулиганство. Гудыма сразу же выселили в новый район, а Черномора отправили в летний морской лагерь для трудновоспитуемых. Там-то, в морском лагере, и познакомился он с Максимычем, жизнь без которого теперь и не представлял себе.

Правда, еще и сейчас в штормовые ночи нет-нет да и слышались Черномору жестянки-тарахтелки в том старом и тесном саду Гудыма.

Запись опубликована в рубрике Н.Жихарев "Низовой ветер" с метками
Фотографии

Быдлопарковка по-генически — на пешеходном переходе у рынка.

Быдлопарковка по-генически - на пешеходном переходе у рынка.
Быдлопарковка по-генически — на пешеходном переходе у рынка.

 

Авария на дорогах Геническа в ноября 2017
Авария на дорогах Геническа в ноября 2017

Как-то встретились в Геническе на дорожке три барана и устроили аварию. Таврюха что на переднем плане кстати тут ни при чем, три барана сузили проезд для нее и для остальных нориальных участников дорожного движения в Геническе