Genichesk.Info

Суббота, сижу, читаю. Пришли жена с дочкой, Танька вся зареванная — не поделили чего-то, настроение у нее никудышное, никакими силами, кажется, его уж не выправить Я и так и сяк к ней, хочу успокоить — ничего не выходит.

-  Читать?

-  Не   хочу-у-у!

-  Рисовать?

-  Не хочу-у-у!

-  В лес пойдем?

-  В лес? — она встрепенулась, размазала по щекам  слезы,  на меня  глянула.   — Пойдем, папа, в лес, на Зеленый мыс, да?

-  Да,   Танюша…

Собрались мы с ней быстренько. Пошли. Спустились по лестнице. Эге, а во дворе-то, оказывается, холодно. И солнце, и небо чисто, и холод будто приятный, да уж осенний, крепкий — сентябрь на исходе; пододеться надо, пожалуй, и мне, а Тане — подавно. Сказал ей. Безропотно — удивительно! — она за мной потопала наверх, обратно. Оделись. Захватили с собой две морковки, хлеба кусочек и горсть крыжовника сунули в маленький — только это и поместилось — мешочек полиэтиленовый, и тоже — в карман.

Едва отошли от дома, кричат   нам:

-  Ребята!

Оборачиваемся — наша мать просунула в  форточку голову:

- Ребята,   на  обратном пути  заскочите  в  булочную, нет   хлеба    на   ужин.

- Заскочим, мама!  Заскочим! — засмеялась Татьяна (видно нравилось ей это — заскочим), и мы двинули.

Крохотная низинка  к  дороге, тропка по ней мимо новых домов пятиэтажных, мимо завода нашего; несколько хилых березок, одуванчик у тропинки. Дорога. Мостик за  ней — две досточки  через  речушку. Я взял Таню за  руку, постояли на мостике, смотрели, как желтые листья плывут по течению. Досточки  под нами прогнулись,  воды не задели,  но лист (ольхиный — сказала Таня) черешком за доску зацепился, и мы его подняли.

-  Мокрый какой! — сказала Таня. — И замерз, наверно…   Давай   с   собой   возьмем   его,   папа,   положим в карман — пусть греется.

-  Давай  возьмем, —  сказал  я,  и  взяли.

В гору дальше  за ручьем тропа поднималась на Зеленый  мыс.  Это наш парк городской.  Но никто никогда  не  сажал,   а  просто отгородили когда-то  кусок и на мысу у бухты, протоптали постепенно дорожки, одну аллейку,   пошире,   асфальтом  покрыли, вот и парк получился.

Лес тоже у нас рядом: то ли пешком то ли автобусом за час можно невесть в какие дебри забраться, но и сюда мы частенько ходим, десять минут — и в лесу. С Татьяной,   понятно,   мы  топаем  туда  дольше   (какой уж ходок! — ей только четыре минуло)   но утомительной, скучной не бывает дорога: то сорвем в пути одуванчик  и дуем  на   него,   и летят  пушинки,  разлетаются в разные стороны, то вот лист подобрали, в кармане пригрели, а то встретится нам по дороге рыжая знакомая собачка-дворняжка, и мы поговорим с ней тихо и мирно и она нам  хвостом   повиляет..

Вот    какая   интересная    эта    дорога    к    лесу.

А вот и лес — ольха да береза, рябины красные на зелени пихт и елей, малинник. Там и здесь висят тяжело налитые пунцовые ягоды. Ну как тут не подойти, не полезть  рукою?

- Ой, накололась, папа!

И накололась, и искололась, но отведала ягоды. Правда ее уже не много — и опадает, рвут дети и взрослые, но и нам перепало.

- Дальне двинем, Танюша?  Еще встретим малину. От малины, от солнца попали мы сразу    и в темень, и в сырость — в густой дремучий ольховник. Ольха была еще зелена, но лист уже падал и, будто живой, лежал под ногами; казалось, наступишь — и сделаешь ему больно. Я видел, и Таня старалась идти стороною, да не всегда удавалось. Она спросила меня:

- Почему живые листики падают?

Как мог доступнее, я ей объяснил, что ольха не то что береза, почти не желтеет, и листы, хоть и зелены (почти зелены — видишь, вот пятнышки рыжие), уже умерли, оттого и опали, но это не страшно: весной на их месте появятся новые, еще красивее этих.

- Угу, — кивнула она, — а тот, что в кармане, ты все равно не выбрасывай, домой принесем, в  водичку поставим. Я нащупал в кармане обсохший, потеплевший лист, про себя улыбнулся.

- Поставим, Танюша.

-  Ой, шишки! — счастливо вскрикнула девочка, поднимая с земли прошлогоднюю, черную, неприглядную еловую шишку. Протянула мне — на,   полюбуйся!

Я взял, рассмотрел внимательно, восторженно ей поддакнул:

- Красивая!

—   Ой,   папа,  еще!   ..-  маленькие  ручонки   торопились, подбирали сокровища, они валились из маленьких рук,  больше  двух  шишек  не  вмещалось  в   ладошке,  а хотелось все-все    забрать    их    с    собой.

- У тебя же в пальто есть карманы, Танюша, клади туда   шишки.

Она  обрадовалась:

-  Есть же карманы! — И уже оттопырились эти маленькие карманы, и шишки выглядывали  из  них,  будто крохотные колючие ежиные мордочки.
Дальше   идем.  Плавно взмахивают над головой   золотистыми ветками лиственицы, сеются сверху хвоинки.

-  Папа, смотри, сухие паучиные лапки! Сколько их, сколько !

-  Где, какие лапки, Танюша?!

-  Вот же,  смотри…  — она   нагибается, целой пригорошней набирает с земли лиственничных иголок, протягивает мне.  — Вот, папа, сухие паучиные лапки!

-  Да   кто   сказал    тебе    это?

-  Девочка в садике, Галя с Анютой.

—  Да никакие это не паучиные лапки, это иголочки, вон смотри — еще висят на деревьях. А вон — летят. А эти уже опали..

Мои научные пояснения натыкаются на такую стену уверенности, что это сухие паучиные лапки, что мне приходится отступить. Ладно, думаю, к чему сейчас спорить, поймет позже. Да и разве так уж плохо, что это не иголки, а лапки, они паучкам теперь не нужны: пришла осень, земля холодная, и паучки перестали ходить по земле, лапки отпали, и паучки улетели на паутинках.

- А  весной солнце нагреет землю,  паучки  прилетят, найдут свои лапки и побегут, побегут.

Ну что тут будешь ей возражать?! Я умолкаю, конечно,   с   ней   соглашаюсь. Потом мы едим хлеб и оставляем крошки и кусочек корочки на камушке под старой лиственницей. Прибежит   бурундук — покушает…

- Давай и крыжовник оставим, папа?.. Он любит крыжовник?

- Любит  крыжовник.  Давай   оставим. — И  мы оставляем на камушке еще и крыжовник — несколько самых крупных,  красных, волосатых ягод.

- Правда  любит?   —   еще  сомневается  Таня.  Видишь   вот   волосики, они  защекочут  бурундучка.

- Он   же   не   боится   щекотки.

А-а-а… — тянет она. Теперь все становится ей понятно.

Не успеваем мы отойти от камушка, как замечаем медленно бредущего вверх по стволу лиственницы муравья. Он часто останавливается передохнуть, заглядывает зачем-то в трещинки коры, привстает на задних липках, шевелит передними.

- Ай-я-яй, заблудился, бедный. Давай  ему,  папа, поможем. Где его домик?

Мы отыскиваем неподалеку муравейник и переносим туда муравья. Жизнь уже замирает здесь, мы видим лишь несколько обитателей этого дома, да и те, как    и   наш   подопечный, медлительны, вялы.

- Пора бы вам, ребята, под землю, — говорю я муравьям, — там у вас сейчас хорошо. Еды на зиму запасли? Запасли! Дров для печки наготовили?   Наготовили! И печку небось уже растопили. Идите да грейтесь! Не смотрите, что солнце сегодня, все равно ведь прохладно.

- Идите,   идите   домой,   ребята! —  Таня вооружилась  сухим  стебельком  мятлика  и подталкивает то одного, то другого  муравья  к норке. — Смотри, папа, а наш не хочет.

- Пойдет и наш, ты не волнуйся, Танюша. Да вот, смотри, пополз, кажется.

И дальше идем с Татьяной по нашему парку-лесу. Над синей бухтой березы склонились а за ними на пологом подъеме — поляна. Вся еще в зеленой траве. А вокруг поляны — тоже березы. Под ними там и здесь  три   скамейки.

- Пошли  туда, посидим, — показала Таня на скамейку подальше, — я так устала.

Сели. Смотрели на синюю бухту. Катер прошел, на нем музыка играла.

Пришли мальчишки с портфелями, видно, из школы. Портфели бросили и стали на дерево лезть — с того краю поляны. Залезут, за ветку руками схватятся, прыгнут и болтаются на ней, гнут ее    до земли.

- Папа,   смотри,   что  делают?!   Сломают   дерево!

Я видел, но смотрел на них — пусть поболтаются, думал. Про то, что сломать могут, тоже мелькнула мысль, да неудобно как-то нападать на мальчишек было.  И сам ведь   не так давно был таким…

Hо дочь моя не знала, каким я когда-то был, ей не было до этого дела, она видела: ломают дерево! и встрепенулась    ее    маленькая душа.

Мне стало перед ней стыдно: она, кроха, подумала о   дереве,    я   — нет.

-  Але, парни! — крикнул  я.  — Зачем ломать дерево ?

На парней это тотчас подействовало, спрыгнули с дерева на землю, портфели схватили — и только мы их и  видели.

-  Нехорошие какие мальчишки… — все еще сердилась Татьяна.

А я сидел и думал о том, как плохо еще порою мы понимаем своих детей. Нам кажется, ум их не развит, чувства их примитивны — куда до нас, взрослых, — а они на поверку оказываются тоньше наших…

-   Пойдем, что ли, папа?! Я уже отдохнула.

-   Пойдем, Танюша. И правда, пора  нам. Смотри, солнышко  опускается… И мать нас ждет. Она ведь нам еще хлеб    наказывала купить.

-  Я по маме соскучилась…  Знаешь, мы с ней поругались  маленечко. Давай ей листиков  принесем, красивых-красивых.

Набрали листиков. Несколько малинин, уже уходя из парка, сорвала Таня и в кулечке так до дому несла. Еще хлеб захватили — заскочили в булочную; и принесли домой ложку, обычную алюминиевую ложку. Таня подала   ее   маме.

-   Что  это  за   ложка,  доченька?  Откуда  она?

И Таня, выкладывая из карманов находки, взахлеб рассказывала ей, как поднимались мы от поляны, как увидели дерево, а в дереве — дупло, большое-пребольшое! И ворона тут пролетела и как закричит: кар-р-р… А я у папы спрашиваю, кто в этом дупле Живет? А папа говорит: ворона, наверное…

Полез папа в дупло рукой и вытащил оттуда ложку. Вот! Ее ворона туда спрятала, а мы нашли! Вот, мама, это будет теперь моя ложка! Она волшебная! Но ты не бойся, я и тебе дам из   этой   ложки    попробовать.

Ложку   мы   хорошенько   вымыли,   сели    есть.

-  Борщ какой вкусный! — мечтательно говорила Таня.  — Хорошая ложка!  На,  мамочка, попробуй…

Мы не стали разуверять ее в том, что это от ложки борщ  такой   вкусный.

Перед сном она поставила в воду «ольхиный лист» положила рядом на   столик   шишки.

-   Давай и ложку положим, мама?..

Положили   и  ложку.

Вскоре Таня спала. Покой и мир были у нее на лице. Может быть, снился ей сегодняшний лес и алюминиевая   волшебная   ложка.

Александр Прихненко Из сборника «Нельзя без сердца», Хабаровск.   1978  г.

Запись опубликована в рубрике Творчество геничан с метками
Фотографии

В Киеве арестовали мужика угрожавшего взорвать мост через Днепр. Как происходило задержание — смотрите на видео. Взорвать или нет тут уж как получится но то что мужик пересрал сотням тысяч киевлян вечер это стопудово. Киев и так тонущий в пробках дважды на день получил еще и полное перекрытие авто и метро моста. Мужик, ты так больше не угрожай, обычные люди то тут при чем ? 

 

Genichesk info
Отдых в Украине: https://vidpochivai.com.ua/