Дровник Владимир Михайлович
Фронтовые дороги свели в сражениях за взятие Кенигсберга двух наших земляков — Василия Курасова и Владимира Дровника (наверное, там были и другие выходцы из района, но больше всех отвагой и смекалкой отличились эти двое).
В. Курасов, искалеченный и контуженный, остался живой, а В. Дровник пал смертью храбрых.
О том, как воевал гвардии младший сержант при штурме этой мощной вражеской крепости, рассказывается в нескольких книгах, а также в Интернете.
Повествования эти довольно скупые, пересказаны в основном из письма гвардии старшего лейтенанта Кудрявцева, комсорга части 40364, присланные отцу Володи и июле 1945 года.
Вот что рассказывается в сборнике «Герои твои, Херсонщина» о боях при взятии Кенигсберга, где совершил подвиг Владимир Дровник. «В апреле 1945 года гвардейский стрелковый полк в числе других войсковых частей штурмовал город-крепость Кенигсберг. Враг оказывал отчаянное сопротивление нашим войскам.
… Из сильно укреплённого опорного пункта гитлеровцы вели непрерывный огонь. Рота залегла, и бойцы начали окапываться. Гвардии младший сержант Владимир Дровник попросил у командира роты разрешения обойти немцев и ударить с фланга. Группу посылать было нельзя: враг мог обнаружить. И Владимир пошёл один Гитлеровцы заметили его уже тогда, когда по ним в упор ударил пулемёт. Рота сразу бросилась в атаку и захватила позиции врага. В этом бою Володя Дровник уничтожил 15 вражеских солдат.
8 апреля батальон вынужден был приостановить наступление. Бросив на этот участок все свои остав-шиеся резервы, гитлеровцы неоднократно то в одном, то в другом месте поднимались в атаку.
В ходе боя младший сержант поспешил туда. Отсюда до наступающих солдат врага было метров 150. Установив пулемёт, Владимир ударил по ним короткими очередями. Они не сразу поняли, откуда строчит пулемёт. А когда отступили, на поле осталось 47 трупов солдат и офицеров. Фашисты открыли по младшему сержанту огонь. Тогда пулемётчик перебрался на кладбище, расположенное рядом. Фашисты, убедившись, что пулемёт на крыше дома молчит, поднялись в атаку, но их снова начал косить пулемёт Володи Дровника.
Бой разгорался всё сильнее. Враг бросал в атаку новые силы. В пулемёт Володи угодил осколок снаряда и он вышел из строя. Младший сержант присоединился к бойцам. Очередную атаку они отбили гранатами, но потом всё-таки вынуждены были отходить. И тогда поднялся Володя и крикнул:
— За мной! В атаку!
Атака была такой стремительной, что группа сразу продвинулась далеко вперёд, заняла несколько домов.
На следующий день фашистские войска на всём участке фронта 43-й армии прекратили сопротивление.
14 апреля разгорелся ожесточённый бой у посёлка Гросхайдекруг. Враг стойко оборонялся, бросал в контратаки живую силу и танки. Одной такой контратакой под прикрытием двух танков он угрожал отрезать пятую роту от остальных сил батальона. В роте не было противотанкового оружия. Пулемётным огнём танки не остановить. И тогда гвардии младший сержант Дровник, набрав гранат, пополз им навстречу. Бойцы замерли в ожидании Когда между Володей и первым танком оставалось немногим более десяти метров, он бросил гранаты под гусеницы машины Взрывы, столбы пыли. Все увидели, как завертелся на месте танк врага. И в тот же миг Володя поднялся в атаку За ним рванулась вся пятая рота. Фашисты стали поспешно отступать. Володя всё время был впереди наступающих, и бойцы видели, как он, взмахнув автоматом, упал, подкошенный вражеской пулей».
Хоронили пулемётчика Владимира Дровника под вечер 14 апреля 1945 года. Он не дожил до Победы 25 дней и всего пять дней до выхода Указа о присвоении ему звания Героя Советского Союза.
Залп, прощальное слово комсорга Кудрявцева. В братской могиле его захоронили, невдалеке от посёлка Взморье (бывшее немецкое название Гросхайдекруг). Вместе с ним там обрели вечный покой ещё 118 его боевых побратимов.
Память о Владимире Дровнике увековечена значительно больше и шире, чем о других наших Героях. Его именем названы улицы в Новогригорьевке и Геническе, в г. Светлово Калининградской области Российской Федерации.
Как сообщил в 1988 году учитель-правовед П. Фролов из Литвы, «Про Дровника есть некоторые материалы в музее боевой славы средней школы №37 города Вильнюса. Потому что ваш земляк много сделал для освобождения республики Дивизия, где он служил, прибыла с Крыма и вступила в бой возле города Каварскаса. Освобождала также Аникщайский, Укмергский, Шауляйский и другие районы, вышла на реку Дубису, откуда до государственной границы оставалось километров двадцать. Фашисты перешли в наступление и гвардейцы вели оборонные бои, в которых В. Дровник уничтожил много врагов. Пятого октября 1944 года снова началось наступление Красной Армии и через несколько дней перешли границу Восточной Пруссии (отсюда часть направили на штурм Кенигсберга). …В Литве помнят отважного пулемётчика».
Так было. Сейчас же в Прибалтике чествуют фашистских недобитков и экспонаты об «оккупанте» Дровнике в музее вряд ли сохранились.
В Новогригорьевской школе собраны о нём материалы, на территории ООШ установлен бюст земляка.Открыли его в 1968 году по предложению комсомольцев школы и колхоза. Они оставили письмо-обращение к комсомольцам, которые будут жить в 2018 году. В нём, в частности, пишется: «Мой юный друг, никогда не забывай ты их. Навсегда на сердце отпечатай имена погибших и живых…».
Внемлет ли этому, призыву молодёжь в 2018 году? Ведь многие даже не будут знать, что значит слово «комсомол».
В Новогригорьевке живёт сестра Володи Мария Михайловна Жикунова. Всю жизнь она проработала в колхозе, сейчас на пенсии. Трудится и ныне, не покладая рук, на своём подворье. Хозяйство хоть и небогатое, но всему нужно дать лад. Она много рассказала о Володе, о своей семье.
Дровники — выходцы из Орловщины, там жила испокон веков и добывала тяжким трудом хлеб свой насущный их «династия». (Считаю необходимым исправить одну существенную ошибку в биографии В М. Дровника. Во всех справочниках говорится, что родился он в с. Новогригорьевка нашего района, но во время переселения семьи Дровников в наши края, Володе уже было 13 лет. А родился он в 1924 году в с. Красная Рыбница, Свердловского района Орловской области).
В конце тридцатых годов прошлого столетия добывать этот хлеб стало очень трудно — то недород, то ещё какая-нибудь беда… Глава семейства Михаил Стефанович был наслышан о том, что в степях юга Украины людям живётся гораздо лучше — работы много и земля плодороднее.
Посоветовался Михайло Дровник со своим шурином Михаилом Чулковым и решили они переехать в наши края. Переселенцев встретили хорошо, но предложили жить не в Новогригорьевке, а в небольшом сельце недалеко от неё. Там был колхоз им. Розы Люксембург — много земли и ещё больше работы. Это их не испугало, трудолюбивыми были все шестеро — отец, мать, четверо детей. Наделали калыба, кое-чем помог колхоз, и уже через несколько месяцев справили новоселье в своей неказистой землянке.
Жизнь начала налаживаться, но нагрянула беда: вскоре умерла мать, оставив на руках отца ещё малолетних детей. Со временем в дом пришла другая женщина. О ней Мария Михайловна говорит с большой любовью: «Она стала для нас, как родная мама».
— Владимир был не по годам серьёзен, целеустремлён, — вспоминает сестра. — С детства начал работать, хорошо учился — в сельце не было школы и ходил он вместе с другими детьми за несколько километров в Новогригорьевку. Когда началась война, Володе было 17 лет. Во время немецкой оккупации начались трудные времена. Староста да полицаи уже взяли его на учёт, записали кандидатом в остарбайтеры. Пришлось Володе прятаться. А вот любимую его девушку Лену в Германию вывезли. Узнав о смерти Володи, она в село не возвратилась.
В 1943 году пришли наши, пошёл братик со многими сельчанами на войну. Был Володя очень скромным, со своеобразным характером. Он не любил писать письма и фотографироваться. В семье осталась лишь одна его фотокарточка — сделана она была для какого-то документа. Володя был в гражданской одежде, но отец, отдав фотографию на увеличение, попросил «одеть» его в военную форму.
Так бы и не знали, где он воюет, живой ли. Но однажды обласкало нас великое счастье. По селу прокатился слух, что на близлежащей станции Юрицино остановился эшелон с солдатами.
Женщины сразу же, бросив всё, побежали туда. В те страшные годы они всюду искали следы своих мужей, сыновей, братьев — и живых, и уже мёртвых. Расспрашивали о них у пришедших домой искалеченных войной солдат-земляков, у проезжающих фронтовиков. Побежала со всеми к тому поезду и наша вторая мама. И свершилось чудо — она нашла там Володю.
Радости в семье была полная изба. Уж не знаю почему, но эшелон задержался и начальство отпустило Володю на побывку домой Пришёл он с несколькими товарищами. Как раз пасха была, угостили, чем могли. Недолго гостил братик в родной хате. Ещё шла война и он, и все эти солдатики возвращались после госпиталей на фронт.
Ну а в 1945 году получили печальную весть — погиб наш Володя смертью храбрых в далёкой Пруссии. Рыдали все мы, рыдали женщины всего села — тогда часто оплакивали убитых земляков.
Отец наш тоже был мобилизован, служил до конца войны. Узнав о смерти Володи, очень печалился, не находил себе места. Всё повторял: «Лучше бы я погиб, а он остался жить, дорогой сыночек». Потом он неоднократно бывал на братской могиле, где захоронен и наш Володя».Вот такое рассказала мне Мария Михайловна. Нет уже ни отца, ни матери, но ещё здравствуют две сестры и брат Владимира Дровника.
Доармейская биография Владимира коротка и типичная для миллионов его сверстников. Школа, опалённая войной юность — и фронт.
Очень много призванных юношей из нашего региона сложили свои головы под Б. Лепетихой, В. Рогачиком. Погибли в 18-20 лет. Их, необученных, необстрелянных массово гнали на немецкие пулемёты и миномёты.
Подвиг В Дровника под Кенигсбергом описан довольно подробно. И лишь вскользь сказано, что воевал под Цюрупинском, шёл на штурм перекопских укреплений, освобождал со своими однополчанами Крым, был ранен. Храбро воевал парень и до геройского подвига, о чём свидетельствует его медаль «За отвагу».
В школьном музее хранится копия письма от Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н Шверника отцу Владимира. Из Кремля сообщили, что на имя Михаила Стефановича выслана Грамота Президиума о присвоении его сыну звания Героя Советского Союза. Письмо пришло в 1950 году — через пять лет после того, как Володе было присвоено это звание.
А вот Золотой медали и ордена Ленина отцу сына-героя почему-то так и не дали, хотя он очень просил об этом.
Н.Шумак Кавалеры Золотых звезд
